Впечатление о Стамбуле

У меня в гостиной есть «Стена счастья», увешанная фотографиями моментов, когда в голову мне приходила мысль: «Ну вот сейчас точно невозможно быть счастливее, чем я.

Началось всё со снимка, на котором суровый турецкий февраль, Босфор, Голубая мечеть, Мраморное море, Айя-София, крыша какого-то отеля, кофе и ослепительное утреннее небо. Когда я на него смотрю, в душе распускается весна, пахнущая свежим ветром с моря, петуниями, кунжутом, печёными каштанами и анисом. Одновременно с этим с минаретов протяжно и многоголосо завывают муэдзины. Аллах ниспослал им громкоговоритель, чтобы ни у одного правоверного не осталось шанса пропустить утренний намаз. Эти удивительно красивые звуки моментально переносят любого в колоритные восточные сказки.

В тот раз я приехала в Стамбул на три дня, чтобы исполнить стандартную программу туриста: отстоять очередь во дворец Топкапы, увидеть Голубую мечеть, Айя-Софию, Ипподром, купить пять кило рахат-лукума, покататься на старинном трамвае в районе Истикляль, потеряться на базаре, увидеть танцы живота в башне Галаты и сходить в хаммам. В Цистерне Йеребатан саспенс нагнетает загробная подсветка, и зловещую тишину нарушают только звуки капающей с потолка воды. Император Юстиниан хранил здесь пресную воду, режиссёр Кончаловский снимал «Одиссею», а дэн-брауновский злодей растворил биологическое оружие массового поражения,

Про мою любимую достопримечательность пишут до обидного мало. Это Змеиная колонна на площади Султанахмет, Её отлили из оружия персидских воинов, побеждённых при Платеях в 479 году до н.э. Лично я считаю что в мировой истории не было события важнее. Если бы в той битве победили персы, возможно, персидскими рабами, а не вольными гражданами родились бы Сократ, Еврипид, Геродот, Аристофан, Гиппократ, Фидий и Перикл. Но все они были свободными и дали нам самое дорогое, что у нас есть, философию, театр, историю, архитектуру, медицину и демократию.

Я отношусь к тому типу туристов, которых ненавидят за занудство, всезнайство и надоедливость. Мы везде ходим с блокнотами наперевес, периодически выуживая оттуда заготовленные интересные факты и литературные отсылки, мучая всех вокруг и мешая просто гулять и наслаждаться городом. «А вот Бродский назвал Стамбул «светофором, в котором все три цвета загораются Одновременно», никак не отпускал меня энтузиазм туриста-новобранца, пока в историческом квартале не вывалились из переулка три громких парня, студенты расположенного неподалёку университета.

— Ваш? — спросили они, показывая на мой фотоаппарат.

«Будут грабить», сжалось всё у меня внутри от страха.

— Наш, — осторожно ответила я, надеясь, что хоть бить будут несильно.

— Cфотографируйте нас втроём, — парни начали смешно позировать.

Отсняв несколько кадров, я попросила адрес, чтобы выслать снимок.

—  Не надо. Пусть останется у вас на память фотография троих привлекательных мужчин, — ответили они, хохоча. От этого невинного розыгрыша весь мой поучительный пафос испарился, и я тоже расхохоталась. Теперь и мне уже хотелось просто бродить по городу с хулиганским настроением.

Принято говорить, что в Турции физически чувствуется время. Это правда. Здесь много того, что связывает нас с прошлым с Римской империей, Византийской, Османской, с крестоносцами и султанами, с великими победами и поражениями. Но, кроме того, здесь остро чувствуется его, времени, нехватка. Нехватка для наших собственных историй. Историй, которые роднят нас с городом и делают его немножечко своим. Время всегда заканчивается стремительно. Остаётся только расписная тарелка, отвоёванная в неравном торговом бою на Главном базаре, трое юных балбесов, которые помогли тебе по-другому прочувствовать эту стамбульскую весну, и любимая фотография на «Стене счастья».


Материалы предоставлены журналом National Geographic Traveler vk.com/ngtraveler


4 Марта 2017

Возврат к списку